Доказывание мошенничества

ПРОБЛЕМЫ ДОКАЗЫВАНИЯ ПО ДЕЛАМ О МОШЕННИЧЕСТВЕ

(на примере провинциального преступления)

Мошенничество старо как мир, и как мир вечно.

Практически каждый адвокат со сколько-нибудь значимым опытом работы в уголовно-правовой сфере, имеет и опыт работы по составам, касающимся мошенничества. Поэтому, в первую очередь, данная публикация может представлять интерес для молодых коллег или коллег, пришедших в адвокатуру цивилистами. А также, возможно, для обобщения практики и ее использования органами адвокатского сообщества при выходе с предложениями к следственным органам.

Согласно диспозиции статьи 159 УК РФ, мошенничеством является хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.

С объективной стороны специфика мошенничества состоит в способе его совершения. Способ действий у преступника при мошенничестве носит либо "информационный" характер, либо который часто строится на особых доверительных отношениях с потерпевшим. Преступник, прибегая к обману или злоупотреблению доверием, добивается, чтобы потерпевший добровольно передал ему имущество. Но и обман, и злоупотребление доверием - не цель, а средство.

Своеобразие данного преступления состоит в том, что с внешней стороны оно проявляется в "добровольном" отчуждении имущества самим собственником и передачи его преступнику. Последний же, прибегая к обману или злоупотреблению доверием, непосредственно не изымает имущество из чужого владения. Но фальсифицируя, таким путем, сознание и волю потерпевшего или злоупотребляя его доверием, мошенник достигает цели безвозмездного обращения переданного ему имущества в свою пользу. Обман или злоупотребление доверием выступают здесь в качестве внешних форм самого преступного поведения мошенника.

По особенностям способа совершения преступления закон выделяет две разновидности мошенничества: а) хищение путем обмана и 2) хищение путем злоупотребления доверием.

Понятие обмана выработано теорией и практикой.

Так, Президиум Куйбышевского (ныне Самарского) областного суда в постановлении по делу Ч. сформулировал: "Обман - умышленное искажение или сокрытие истины с целью ввести в заблуждение лицо, в ведении которого находится имущество, и таким образом добиться от него добровольной передачи имущества, а также сообщение с этой целью заведомо ложных сведений" (БВС РСФСР, 1982, N 2. С. 14)

Обман – это, прежде всего, умышленное искажение действительного положения вещей, сознательная дезинформация контрагента, преднамеренное введение его в заблуждение относительно определенных фактов, обстоятельств, событий в целях побудить его по собственной воле, фальсифицированной, однако, ложными сведениями или умолчанием об истине, передать имущество мошеннику. Поэтому если не установлен предумышленный характер искажения истины или сами сведения, которые сообщило лицо, не могут быть расценены как ложные, состав мошенничества отсутствует.

Сказанное выше кажется очевидным и вызывает недоумение действительное положение вещей, когда СМИ доводят до нас сведения о процессах по уголовным делам, касающимся мошенничества.

На основании многочисленных заявлений обманутых гражданкой Г. граждан, еще в ноябре 1998г. Серпуховской городской прокуратурой возбуждено уголовное дело по факту ее мошеннических действий . В апреле 1999г. следователем Серпуховского УВД уголовное дело прекращено по основаниям п.2 ст.5 УПК РСФСР, в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

По жалобе потерпевших, это постановление было отменено городской прокуратурой и дело направлено на доследование.

В августе 2000г. уголовное преследование против гражданки Г. было прекращено по тем же основаниям, что было вновь обжаловано потерпевшими.

Поводом к написанию настоящей статьи явилось сочувствие обманутым гражданкой Г. людям, к их многолетней и безрезультатной борьбе за свои права, а также, и желание разобраться в сложившейся ситуации без эмоций с помощью закона и юридической практики.

Статья 2 Конституции Российской Федерации гласит: « Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства».

О том, как справляется государство, в лице правоохранительных органов, со своими обязанностями, большинство из нас, к сожалению, знают из личного опыта.

Правоохранительные органы по своему предназначению, по своей сути призваны сохранять интересы людей, руководствуясь нормами закона, но то пренебрежение к своим должностным обязанностям (статья 3 УПК РСФСР вменяет в обязанности лицам, производящим расследование преступления или проверочные мероприятия, применять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, изобличению лиц, виновных в совершении преступления и к их наказанию) с которым столкнулись при общении с правоохранительными органами кредиторы гражданки Г., наводит на мысль о беспомощности и бесправии человека в нашей правовой системе из-за низкого профессионального уровня лиц, которые по долгу службы вершат судьбы людей. Об этом ежедневно говорят с экранов телевизора и газетных полос, но осознаешь это только тогда, когда непосредственно сам сталкиваешься с этим равнодушием и формализмом.

Воистину говорят: «Нельзя ничего сказать о глубине лужи, пока не попадешь в нее».

А история этого, действительно непростого, с юридической точки зрения уголовного дела началась давно и суть дела такова: некая гражданка Г. брала в долг, под расписки, у своих знакомых, крупные суммы (всего более 25000$) в долларах США . Очень убедительными были просьбы (далее, в статье будут использованы выдержки из коллективной жалобы потерпевших на Постановление от.05.08.2000г. Серпуховского УВД о прекращении уголовного дела, возбужденного по факту мошеннических действий гражданки Г.).

Следователь Серпуховского УВД , прекращая уголовное дело против гражданки Г. мотивировал отсутствие в ее действиях состава преступления тем, что деньги она брала в долг под проценты и с некоторыми гражданами рассчиталась, а оставшейся долг обязуется выплатить.

Потерпевшие от действий Г. с такими доводами не согласились и полагают, вполне обоснованно, что расследование проведено поверхностно.

В своей жалобе на Постановление от 05.08.2000г. потерпевшие пишут: «Создается впечатление, что следователь заранее убедился в невиновности Г. и его последующие действия носили формальный характер, не способствовали установлению истины по делу. В порядке упрека и главного довода защиты Г., нам в период следствия неоднократно напоминали, что деньги гражданке Г. мы отдавали добровольно. Да, это было так, переход денег в ее пользу состоялся по нашему согласию. Но осознанно или по причине низкого профессионального уровня следствием проигнорирован тот факт, что мошеннические посягательства (как состав преступления) имеют свои, специфические особенности. На них указано в пункте 12 постановления Пленума Верховного суда СССР №11 от 05.09.86г. с изменениями и дополнениями постановления Пленума от 30.11.90 г. №14 «...признаком мошенничества является добровольная передача потерпевшим имущества или права на имущества виновному под влиянием обмана или злоупотребления доверием».

Как далее пишут потерпевшие, и это подтверждено их показаниями , находящимися в материалах дела, обман в действиях гражданки Г. имел место. Она ввела в заблуждение и заставила искренне ей верить своим личным поведением - слезы, мольба, заламывание рук, падение на колени, клятвенные заверения и т.д. Она была очень артистична в своей роли и искренность ее заверений о возврате долга, о крайней, временной нужде в денежных средствах не вызвала ни у кого из пострадавших сомнения. Расчет на маскировку преступления гражданскими отношениями оказался верным. Как показало время и дальнейшие события, оформление этих отношений расписками использовались Г. не в качестве искреннего намерения своевременно вернуть долг, а с целью сделать обман более убедительным, правдоподобным, заручиться доверием и продолжать им пользоваться для извлечения личной, корыстной выгоды.

Следствие пошло по пути, предложенному гражданкой Г., и это не удивительно, т.к. этот путь самый очевидный и легкий (на что и была сделана ставка гражданкой Г.). Следователь расценил наличие расписок, как бесспорный признак отсутствия у Г. умысла на совершение мошенничества.

Из жалобы потерпевших: «Несмотря на наши заявления и показания, следствие не сочло нужным проверить ложность утверждений Г. в период займа денег о следующем:

- заведомо не соответствовало действительности ее заверения о том, что она продаст принадлежащий ей дом в Касимовском районе Рязанской области, как оказалось - ей этот дом никогда не принадлежал

- что она работает в администрации города Серпухова (на самом деле, она с 1995г. нигде не работает).

- что она является работником Центра соцобеспечения;

- что она занимается бизнесом , и т.д.

Гражданка Г. указывала в расписках недлительные сроки возврата долгов (месяц - три), заведомо зная об их невыполнимости.

Таким образом, обман Г. носил устойчивый, постоянный характер, и является обстоятельством, имеющим существенное значение, относящимся и к настоящему, и к будущему времени. Не смотря на это, органами следствия он, обман как способ мошенничества в действиях Г. не установлен… почему же принято за истинное ее заверение следователю, что она обязательно вернет занятые деньги (потерпевшим ею было сказано обратное), об устройстве каких дел нас заверяет следователь на стр.3 Постановления, если в этом документе нет даже сведений о роде занятий Г. о наличии ее заработка. За период с августа 1998г. Г. никому из пострадавших долг не вернула, хотя тратила значительные суммы денег (установка телефона, решеток на окна, металлических дверей, оплата услуг адвокатов и т.д.) На нашу жалобу о незаконном прекращении уголовного дела Серпуховский горпрокурор сообщил, что «умысел Г. на совершение мошеннических действий в ходе предварительного следствия доказан не был», а потому «постановление прекращении Уголовного дела является законным и обоснованным, оснований для его отмены в настоящее время не имеется.». Действительно, умысел установлен не был, т.к. его ни кто особенно и не искал.

Расследование и рассмотрение в судах дел о мошенничествах в настоящее время затруднено, и приведенный в нашей статье случай не единственный. Изучение практики показывает, что во многом проблема объясняется отсутствием единообразного понимания доказательственного значения собранных материалов. Следственные работники стараются не связываться с такими делами, возбуждая производство только по самым одиозным и наиболее простым для доказывания фактам.

Вопросы, возникающие при расследовании по делам данной категории, обусловлены своеобразием совершения хищения, путем мошенничества в условиях рыночной экономики. Определяющая черта этого своеобразия - тщательная маскировка под отношения гражданско-правового характера. При этом, правоохранительные органы, проводящие проверку по заявлениям потерпевших от мошенничества в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ также взяли на вооружение такую «маскировку» и при вынесении дежурных текстов постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по таким составам, весьма активно используют не менее дежурную аргументацию, посылая всех пострадавших от мошенничества «в суд»

Завладение чужим имуществом осуществляется мошенниками по различного рода договорам (расписки, с большим приближением , можно считать договорами) без каких-либо явных нарушений закона, что ставит в затруднительное положение правоохранительные органы, сотрудники которых не могут определить наличие обмана и квалифицировать действия как мошеннические. Это позволяет преступникам действовать длительное время. Яркий пример тому – наша гражданка Г.,

Сталкиваясь с такой ситуацией, сотрудники правоохранительных органов часто затрудняются, а еще чаще просто боятся сделать вывод о наличии умысла на совершение хищения и о наличии состава преступления вообще. И в этом - главная проблема.

Н конкретном примере, попытаюсь дать юридическую оценку и рассмотрю схему доказывания по делам данной категории.

Столкнувшись с длительной преступной деятельностью, органам ведущим расследование, необходимо определить направления расследования, которые позволят не утонуть в собираемом материале. Указанные особенности определяют два основных направления расследования:

- установление умысла на совершение хищения при завладении чужим имуществом (деньгами, долларами);

- установление умысла на совершение хищения при фактическом распоряжении полученным имуществом(деньгами, долларами).

При решении задачи определения умысла в первом случае необходимо оценить обязательства субъекта (должника в нашем случае) - не преследуется ли цель обмана.

По фактам мошенничеств путем оформления отношений займа различного рода расписками, многие прикрывались видимостью гражданско -правовых отношений. Манипуляции по оформлению и переоформлению расписок гражданкой Г, заем под проценты, были направлены на создание и закрепление у потерпевших ошибочного убеждения о выполнении ею своих обязанностей по договорам займов. Эти факты имеют значение косвенных доказательств умысла на хищение. Они содержат элементы обмана, но не могут быть основанием для однозначного вывода о преступном умысле.

Примерно такое же значение косвенных доказательств умысла на совершение хищения при завладении чужим имуществом (деньгами, долларами) могут иметь следующие факты:

- Гражданка Г. создавала себе определенный имидж, сообщая не соответствующие действительности сведения о том, что она работает в городской администрации (зав. отделом городской администрации) и имеет приличный заработок, что успешно занимается бизнесом, позволяющим ей вернуть долг.

- В подтверждение своей платежеспособности, она сообщала о наличии у нее недвижимости, которая может быть реализована, в случае необходимости, для покрытия долга (что не соответствует действительности, хотя это заявление не нашло должного исследования в материалах уголовного дела)

Значение этих фактов как доказательств умысла на совершение хищения в момент завладения чужим имуществом определяется тем, что они содержат в себе элемент обмана лиц, с которыми гражданка Г. вступала в договорные отношения. Однако при этом каждый элемент обмана еще не может служить основанием для однозначного вывода о преступном намерении.

Хотелось бы подчеркнуть, что совокупность косвенных доказательств, при определенных обстоятельствах, может быть приравнена по своему значению, к прямому доказательству умысла на совершение хищения и к прямому доказательству отсутствия намерений выполнять гражданкой Г. принимаемые на себя обязательства.

Конечно, вопрос о том, достаточно ли такой совокупности фактов для окончательного вывода об отсутствии намерений выполнять принятые обязательства, спорный, однако полностью отвергать их нельзя.

Для полного исследования первостепенное значение приобретает непосредственная оценка обязательств, принимаемых заемщиком , перед кредиторами. Она может производиться исключительно экономическими методами и включает в себя оценку возможности выполнения принимаемых на себя обязательств с учетом фактической необходимости такого займа и реальной возможности (на момент принятия на себя долговых обязательств) у должника его возвратить т.е. экономической обоснованности самого займа.

Оценка реальности выполнения принимаемых обязательств также может иметь значение косвенного доказательства, при оценке реальности принимаемых обязательств, следователь (прокурор) опирается на весьма условные ориентиры. Однако, если речь идет не об одной сделке, а о деятельности в течение длительного времени, значение такой оценки повышается.

Гражданка Г. брала доллары для а) перевода сына из г.Новосибирска (сын военнослужащий), б) родственников, которые занимаются бизнесом, в) собственного дела, прибыль от которого очень велика и т.п. Следствием доподлинно не установлено, для каких все таки нужд брала деньги Г. и куда, она их потратила . Не проведен анализ сделанных гражданкой Г. приобретений (недвижимости, дорогостоящих вещей) при отсутствии постоянного заработка.

Не дана оценка нереальности сроков возврата долга (с учетом большого числа кредиторов и отсутствия доходов).

Не дана оценка нереальности заявлениям Г. о том, что она рассчитывает заработать необходимую для выполнения обязательств сумму. (Как? Где? Когда?). Исходя из сказанного, следствием не были выяснены вопросы, имеющие значение для квалификации деяния как преступного.

Таким образом, наибольшее значение для оценки принимаемых обязательств и, следовательно, для решения вопроса о наличии обмана при завладении чужим имуществом имеет оценка обоснованности принимаемых обязательств. Оценка обоснованности включает в себя оценку финансового состояния лица . Иными словами, принимаемые обязательства могут быть обеспечены: наличием ликвидной собственности, хорошим, постоянным заработком, прибыльной деятельностью, существованием у лица прав требования в сопоставимых размерах.

Отсутствие источников для выполнения принимаемых обязательств свидетельствует о том, что они являются умышленным обманом. В совокупности с анализом фактического распоряжения полученными средствами оно может быть убедительным подтверждением виновности в преступлении.

Такова общая схема определения и доказывания наличия умысла на совершение хищения при завладении чужим имуществом. Решение этого вопроса имеет значение, прежде всего, для квалификации хищения как мошенничества.

Для решения более широкого вопроса о наличии хищения вообще более важное значение имеет определение и доказывание умысла на совершение хищения при фактическом распоряжении полученным имуществом (деньгами, долларами).

В материалах дела отсутствует анализ действий гражданки Г. по фактическому распоряжению полученными в долг валютными средствами.

При его проведении следствия, важно строго выдержать логику доказывания, необходимо опираться на положения закона, определяющие сущность гражданско-правовых положений, определяющих отношения займа. Основной посылкой рассуждений для разграничения преступления и гражданско-правового правонарушения является следующее: при совершении гражданско-правовой сделки, лица должны действовать в соответствии с общими положениями закона, определяющими сущность гражданско-правовых отношений, соотношение прав и обязанностей его субъектов. Если действительное положение вещей указанным положениям не соответствует, то следует прийти к выводу о том, что она представляет собой вывеску, маскирующую преступление.

Лицо, привлекая чужое имущество или денежные (валютные) средства, принимает на себя обязанности, за исполнение которых отвечает, в том числе , своим имуществом. Из этого следует, что при расследовании необходимо выяснить: чем располагало лицо для выполнения принятых обязательств, помимо полученного имущества (денежных или валютных средств)? Этот вопрос можно поставить иначе: каково финансовое состояние лица? Ответ на него необходим для оценки принимаемых обязательств.

Доказательственное значение такой оценки может быть усилено по делам о длительных продолжаемых мошенничествах, если показать в динамике изменение финансового состояния лица. При отсутствии прибыльной деятельности принимаемые обязательства приведут к постоянному росту долгов и разрыву между суммой обязательств и собственным капиталом лица. Принятие в ходе длительной деятельности все новых финансовых обязательств, при фактическом состоянии банкротства (несостоятельности) свидетельствует о сознательном принятии заведомо невыполнимых обязательств.

Таким образом, по делам о мошенничествах необходимо определить:

- реальность и обоснованность принимаемых лицом обязательств - это необходимо для получения ответа на вопрос о наличии обмана и умысла на совершение хищения при завладении чужим имуществом (денежными , валютными средствами);

- соответствует ли распоряжение полученным имуществом (денежными, валютными средствами) заявленным целям - это необходимо для ответа на вопрос о наличии умысла на совершение хищения при фактическом распоряжении чужим имуществом.

Показательным, в целях установления умысла, является тот факт, что гражданка Г., в период проведения расследования, не предпринимала никаких попыток возврата долга. Напротив, во избежание описи имущества для обращения взыскания, Г. «избавилась» от него пользу мужа, с которым , при фактическом разводе, продолжает совместную жизнь, ведет общее хозяйство.

Мошенничество – преступление интеллектуалов. К сожалению, представителям правоохранительных органов, не всегда хватает целеустремленности, последовательности, знаний, профессионализма, аргументов, чтобы раскрыть преступление, или мотивировать его отсутствие. А в существующей правовой системе, единожды высказанное мнение (позиция) органа, уполномоченного делать выводы о наличии или отсутствии в действиях обидчика состава преступления, является окончательным и на него фактически и юридически не может повлиять даже суд. В итоге, конституционное право на судебную защиту, на судебную проверку законности процессуального решения дознавателя, следователя, прокурора, обязательного для начала уголовного преследования, превращается не только де-факто, но и де-юре в декларацию. Поскольку даже бесконечные отмены судом незаконных постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела по формальным основаниям или в связи с перманентной «неполнотой» проверки не могут привести к восстановлению нарушенных прав пострадавшей стороны.